Culture and art

Культура и искусство

Мастер устюжской черни М. П. Чирков

Мастер устюжской черни М. П. Чирков

Мастер устюжской черни М. П. Чирков

Мастер устюжской черни М. П. Чирков

В середине XVIII — первой половине XIX столетия древний Великий Устюг славился многими изделиями своих талантливых мастеров. В городе, на фабрике, открытой в 1761 году местными купцами Афанасием и Степаном Поповыми, делали металлическую эмалированную посуду, украшенную серебряными и золочеными бронзовыми накладками. Эта посуда красотой форм, изяществом рисунка орнаментальных накладок не уступала изделиям модного и дорогого в те времена расписного фарфора, привозимого из Китая и стран Западной Европы, а также выпускавшегося столичным Императорским заводом. «Деловые люди» из Москвы и Петербурга, Сибири и Урала охотно приобретали устюжские шкатулки-ларцы, снабженные хитроумно устроенными потайными запорами и «музыкальным боем», обитые железом с «наводкой морозными узорами». Такие шкатулки-ларцы устюжской работы продавали даже в Иран, Китай, Индию.

Но больше всего славились в России изделия устюжских мастеров-серебряников, занимавшихся черневой гравировкой. Великоустюжские мастера были признаны лучшими в стране. Великоустюжские граверы по серебру в XVIII веке умели делать нужные и нарядные произведения прикладного искусства, тонко сообразуясь с запросами дня, с художественными веяниями своего времени. Они хорошо чувствовали специфику стиля барокко и вместе с тем бережно хранили древние традиции исполнения серебряных черневых изделий, зародившиеся в русском искусстве в предшествующие столетия. Гравировка по серебру под чернь на их работах всегда выгодно выделялась на серебряном или золоченом фонах, была хорошо различима даже издалека, а вблизи надолго приковывала внимание рассматривавшего рисунок чистотой исполнения работы, богатством градаций тонких штрихов, точностью и виртуозностью их наложения на поверхность металлического изделия.
Великоустюжские мастера чернения по серебру старались сделать каждое свое произведение интересным и занимательным, способным вызвать восхищение. Они украшали изделия забавными изображениями человеческих фигурок, облаченных в модные и нарядные костюмы, сценами со множеством персонажей, мотивами аллегорий, пользовавшихся популярностью у современников. Устюжские серебряники-граверы умели простые и несложные по смыслу изображения, вполне реалистические по манере исполнения, овеять духом настоящей сказочности, представить их не просто зарисовкой какого-либо события из окружающей «мирской» жизни, а как бы происходящими в некоем счастливом и свободном от повседневных забот мире, в котором царит спокойствие и всеобщее благоденствие. Сцены охоты, выездов, застолий на произведениях великоустюжских черневых дел мастеров выглядят, несмотря на точное воспроизведение черт быта XVIII века, поистине сказочными событиями. И хотя многие из таких сцен являются всего лишь перерисовками с гравюр, подсмотрены, быть может, на каких-либо изделиях прикладного искусства западноевропейской работы, они никогда не воспринимаются как ремесленные, «копийные», сделанные по шаблону.
Со второй половины XVIII столетия мастера стали часто украшать свои изделия изображениями панорамы родного города, наиболее величественных памятников его архитектуры. Продававшиеся на ярмарках, в местных и столичных ювелирных лавках произведения прикладного искусства: кубки, солонки, коробочки, табакерки из серебра явились по существу первыми в современном понимании сувенирными изделиями великоусюжской работы. Они напоминали покупателю о народных мастерах далекого северного города, гордившихся своим родным местом, красотой его местоположения и видом строений.
Расцвет искусства великоустюжских мастеров был блестящим, но кратким по времени развития. Уже в XIX веке в связи с изменением трассы дорог, связывавших Петербург и Москву с Уралом и Сибирью, город на Сухоне остался в стороне от торговых путей. Небольшие мастерские местных куста- рей-ювелиров оказались к тому же не в силах противостоять конкуренции крупных столичных ювелирных фирм. Число мастеров-серебряников в Великом Устюге в течение XIX века неуклонно уменьшалось. В середие столетия их было всего двое, а к началу XX века уже только один мастер владел секретами древнего искусства наведения черни на серебро. Этим мастером был Михаил Павлович Чирков.

Вид Великого Устюга. Коробочка. 1920-е гг.

Вид Великого Устюга. Коробочка. 1920-е гг.

Чирков родился в 1866 году и прожил 72 года. Он был внуком и учеником Михаила Ивановича Кошкова — известного ювелира, имевшего в середине XIX века в Великом Устюге небольшую мастерскую и занимавшего в течение ряда лет пост ремесленного головы в городе. Самостоятельно Чирков начал работать с 1885 года. Произведения, выполненные им, хранятся ныне в Великоустюжском районном краеведческом музее, Вологодском областном краеведческом музее, Смоленском областном краеведческом музее, в Государственном Историческом музее и Музее народного искусства в Москве.
В наши дни Чирков известен главным образом не как мастер-исполнитель произведений в технике чернения по серебру, а как основатель артели «Северная чернь», как человек, воспитавший поколение первых советских мастеров-ювелиров, работавших в Великом Устюге в 30—40-х годах. Ой был подлинным патриотом Родины и отказался в 20-х годах продать секреты своего искусства иностранцам, специально приезжавшим за этим в Великий Устюг. В 1929 году под руководством Чиркова работать мастерская по изготовлению серебряных с чернью изделий. В этой мастерской в основном работали граверами девушки. Они переняли у Чиркова древнюю традицию искусства черни, умение украшать серебряные изделия тонкими разнообразными черневыми узорами и изображениями.
Но если вклад Чиркова по возрождению древнего промысла в Великом Устюге был признан, то само творчество мастера, к сожалению, не было в достаточной мере справедливо оценено и охарактеризовано искусствоведением как явление искусства. Все писавшего старом гравере обычно отмечали лишь его приверженность традициям творчества XVIII—XIX веков и говорили о работах Чиркова как о весьма ординарных, не заслуживающих пристального внимания. С такой точкой зрения, безусловно, нельзя согласиться. Чирков был не только хранителем заветов древнего ремесла, но и способным художником, хорошо чувствовавшим трудную специфику создания произведений прикладного искусства.
Образцом приемлемого художественного исполнения черневых гравированных изделий для него были работы велико-устюжских мастеров XVIII — начала XIX века — поры признанного расцвета местного искусства серебряной черни. Такая склонность эстетических воззрений Чиркова во многом определялась и самими условиями его жизни в Великом Устюге, где он был в течение многих лет единственным хранителем тайны старинной чернёвой работы, традиций высокого мастерства.
Как и мастера начала XIX века Чирков любил украшать свои изделия изображениями панорамы родного города и наиболее выдающихся памятников его зодчества. Он по-разному подходил к решению этой задачи, всегда тонко сообразуясь с самим назначением изделия. На небольших круглых серебряных бляшках, пригодных быть брошью, нарядной пуговицей, значком или запонками, мастер обычно помещал изображение какого-либо одного из памятников архитектуры Великого Устюга. Он выполнял это изображение всегда с большой достоверностью и тщательностью в проработке деталей рисунка, создавал сочную светотеневую гравюру, в которой главная роль отводилась силуэту предмета, воспринимавшемуся уже издалека красивым черным пятном на светлой поверхности металла. Иногда, наоборот, силуэт памятника делался светлым, отчетливо прорисовывались все его детали, а фон изделия покрывался густым черным цветом. Вполне вероятно, что образцом для таких мотивов украшения с видами отдельных памятников служили мастеру фотографические открытки со снимками достопримечательностей Великого Устюга, выпущенные в начале XX века русским отделением Всемирного почтового союза. Но Чирков не был слепым копиистом фотографий. Он подчинял композицию изображения круглой поверхности серебряной бляшки, выбирал необходимые для ее украшения детали и смело отказывался от всех элементов, которые вступали в противоречие с нужной формой, старался связать рисунок памятника архитектуры с мотивом орнаментальной рамки, проложенной по краю изделия.

М.П. Чирков "Корова морская"

М.П. Чирков «Корова морская»

Больше всего любил Чирков украшать свои работы видом величественной панорамы Великого Устюга, открывающейся взору со стороны реки Сухоны. В отличие от современных изделий завода «Северная чернь» с подобным мотивом черневой гравюры, кстати, выпускающихся почему-то очень редко, изображения на работах Чиркова ни в коей мере нельзя квалифицировать как сувенирно-этнографические, как упрощенное воспроизведение реальной панорамы города. Украшая плоскость ножа для бумаги, линейки или браслета гравюрой с панорамой Великого Устюга, Чирков создавал вид старинного сказочного города, привольно и красиво раскинувшегося на причудливом холмистом берегу. Это был обобщенный образ русского старого города, только внешне похожего на Великий Устюг, родственный привольным торговым городам из русской народной песни, запечатленным на лубочных картинах, любовно описанным в былинах и сказках. Мастер не старался в точности воспроизвести в таких гравюрах силуэт каждого реального строения в Устюге. Он лишь подчеркивал и обозначал в панорамном виде основные соотношения в расстановке наиболее примечательных зданий города, смело нарушал в своем рисунке их группировку по отношению к реальному местоположению, подчиняя все ритмичному заполнению плоскости серебряной пластины. Чирков хорошо понимал, что в ювелирном изделии нельзя линию рисунка делать всегда одинаково правильной, подобно проведенной резцом, которым управляет механизм, а не человеческая рука.
Он умело менял глубину порезок на поверхности металла, пользовался для их нанесения в пределах одной композиции разными по толщине и форме резца штихелями, и его гравюры поэтому не кажутся в отличие от многих современных тиражных вещей с черневой гравировкой механически бездушными и бесстрастными. Характерной приметой работ Чиркова всегда была неповторимая индивидуальность каждого мотива изображения, даже если этот мотив использовался мастером неоднократно.

М. П. Чирков. Линейка с видом панорамы Великого Устюга. Деталь

М. П. Чирков. Линейка с видом панорамы Великого Устюга. Деталь

К числу лучших работ Чиркова принадлежит небольшая серебряная пластина «Корова морская», выполненная в 20-е годы. Она хранится в коллекции Великоустюжского районного краеведческого музея. Композиция этой пластины создана в подлинных традициях русской народной гравюры XVIII—XIX столетий, с тонким пониманием сказочной основы подобных фольклорных картинок, что всегда было присуще наиболее интересным произведениям великоустюжских черневых изделий времени расцвета местного промысла. Мастер награвировал на серебряной пластине традиционную панораму Великого Устюга со стороны Сухоны, а на переднем плане представил двух диковинных зверей — рыбу и «морскую корову», ныне совсем исчезнувшее животное длиною в несколько метров и весом в несколько тонн. Забавную сцену встречи двух животных мастер заключил в пышную барочную раму. Черневая гравюра на этой пластине выполнена тонко и виртуозно. Ее композиция вполне может быть использована для украшения крышки шкатулки или табакерки, для настольного панно или пресса для бумаг. Награвированная в манере вполне реалистического рисунка она выглядит более сказочно и фантастично, нежели поздние произведения мастеров «Северной черни», специально посвященные сказочной теме (русским былинам, сказкам А. С. Пушкина, басням И. А. Крылова) или стилизованные под старые русские гравюры с изображениями различных фантастических сиринов, парусных кораблей, витязей, коней.

М. П. Чирков, Линейка с видом панорамы Великого Устюга. Деталь

М. П. Чирков, Линейка с видом панорамы Великого Устюга. Деталь

Чирков умело гравировал под чернь на серебряных изделиях и цветочные мотивы. Он любил украшать мелкие поделки изображениями стилизованных трав и цветов, хорошо чувствовал значение силуэта в таких орнаментальных композициях. Обычно мастер предпочитал строить цветочный узор на сплошном черневом фоне, выявляя формы и детали орнамента разнообразными по тону чернения и глубине врезал в толщу серебра штрихами. Изделия, выполненные Чирковым, всегда отличаются изящной и продуманной простотой формы. Они удобны для пользования и служат нарядным дополнением к костюму, не теряются в окружении других произведений прикладного искусства. В каждой работе мастера ощущается высокое профессиональное владение материалом, гармоничное сочетание ремесла с подлинным искусством. И это не случайно: ведь каждое произведение Михаила Павловича Чиркова было создано от начала до конца собственными руками. Он сам создавал форму изделия, сам украшал его гравюрой, наносил на нее чернь, золотил, полировал. И в этом сказывался высокий художественный опыт школы преемственности.
Будучи способным сочинять красивые и интересные мотивы гравировок под чернь, Чирков тонко чувствовал специфику изобразительного языка произведений прошлого, но не всегда был вместе с тем стойким защитником своих позиций в искусстве. Под влиянием художника-руководителя и некоторых тенденций времени, он порой изменял своему верному художественному чутью, коллективному опыту и вставал на путь станковых решений, принесших в свое время народному искусству много потерь.
О сохранении традиций изобразительного языка в искусстве чернения в 40—50-е годы и не думали. Искусство народной лубочной гравюры, питавшее в XVIII — начале XIX века творчество местных серебряников — черневых дел мастеров, тогда казалось почвой, наименее пригодной для воскрешения древнего ремесла. Чирков охотно и любовно передавал своим воспитанникам все известные ему секреты исполнения гравюры на серебре, но он не навязывал им свою манеру рисунка, искренне радовался индивидуальным успехам каждого ученика.
С 1935 года разработку эскизов гравюр для артели «Северная чернь» стал выполнять художник-профессионал, воспитанник Академии художеств Е. П. Шильниковский. Последние годы жизни Чирков вынужден был работать по эскизам Шильниковского. Как показала история, такое направление в развитии народных промыслов не оказалось плодотворным.

М. П. Чирков, Линейка с видом панорамы Великого Устюга. Деталь

М. П. Чирков, Линейка с видом панорамы Великого Устюга. Деталь

Михаил Павлович Чирков воспитал поколение первых советских серебряников-граверов под чернь. Его вклад в искусство русской черни до сих пор не оценен до конца.
Уже с середины 30-х годов искусство мастеров артели «Северная чернь» стало популярным не только в СССР, но и за пределами нашей Родины. В настоящее время ювелирный завод «Северная чернь» ежегодно выпускает много разнообразных серебряных изделий, украшенных черневыми узорами и изображениями. В последние годы в связи с обострившимся интересом к народной традиции, в связи с развитием сувенирных изделий ювелиры «Северной черни», как и мастера других художественных промыслов, все чаще обращаются в своем творчестве к основам национальной народной культуры, создают произведения, выполненные в духе старинных русских черневых изделий. Своеобразное художественное наследие основателя промысла «Северная чернь» Михаила Павловича Чиркова — последнего великоустюжского черневика-гравера, работавшего по законам русской лубочной гравюры, — не должно быть забыто. Лучшие произведения мастера, проникнутые духом народной фантастики, лукаво-сказочные, вполне могут быть снова тиражированы и выпущены в свет как образцы, достойные и в наши дни приносить людям настоящую художественную радость.