Culture and art

Культура и искусство

Михаил Аникушин

М. Аникушин, Воин-победитель. Эскиз дипломной работы. Гипс тонированный. 1946.

М. Аникушин, Воин-победитель. Эскиз дипломной работы. Гипс тонированный. 1946.

Михаил Аникушин художник

Герой Социалистического Труда, народный художник СССР, лауреат Ленинской премии

На выставке произведений юных, приуроченной к Чрезвычайному восьмому съезду Советов. Среди лучших работ были отмечены две скульптуры Миши Аникушина — «Мать» и «Пионер читает матери свои первые стихи». Борис Владимирович Иогансон, напутствуя тех, кто делал первые шаги в искусстве, отметил, что в этих работах тонко передано «чувство жизненности, чувство правдивости.

Прошло более сорока лет. За это время бывшие школьники, прошли большой жизненный и творческий путь, многие стали признанными мастерами. В их ряду сегодня М. К. Аникушин — один из ведущих советских скульпторов. В беседе с нашим корреспондентом Михаил Константинович рассказывает о своей работе, вспоминает учителей, товарищей, со словами напутствия обращается к тебе, юный читатель.
Михаил Константинович, годы вашего детства совпали с удивительным временем, в котором жила страна: энтузиазм первых пятилеток, коллективизация, бурный рост культуры народа. Все это волновало, стимулировало активность в учебе, труде. Впервые так. широко могли проявиться способности каждого. И юные пионеры, думается, не отставали от взрослых.
Да, время было исключительно бурное и интересное. Жили мы тогда в Москве на Малой Серпуховке. Недалеко от нас на Житной улице, находилась детская техническая станция, где работали разные кружки — авиамодельный, музыки, рукоделия, рисования. Я стал туда ходить, в кружки рисования и авиамодельный. Затем в школе в пионерском отряде мне поручили оформлять стенные газеты, писать лозунги. Так моя любовь к рисованию получила первое общественное признание.

Михаил Аникушин

М. Аникушин. Девочка с козликом. Чугун. 1938—1939.

Однажды к нам в пионерский отряд пришел немолодой человек высокого роста и спросил мягким, добрым голосом: «А кто здесь рисует?» Ребята указали на меня. Он пригласил: «Приходи к нам на Полянку, в Дом пионеров». И вот я стал посещать кружок лепки, который руководил Григорий Андреевич Козлов, или дядя Гриша, как мы его называли.
Дядя Гриша был человеком необыкновенной доброты и обаяния. В молодости он учительствовал в небольшом селе под Казанью. За распространение революционных идей был приговорен к пяти годам заключения в крепости. Тог- да-то в тюрьме он и начал лепить из маленьких кусочков хлеба, выкраивая его из скудного арестантского пайка. Вскоре жизнь показала, что это был не просто способ коротать долгие тюремные дни, а призвание. Отбыв ссылку, он поступил в Казанское художественное училище, успешно закончил его и целиком посвятил себя педагогической деятельности.
Работе с юными студийцами дядя Гриша отдавал все свои силы. Во время занятий он стремился к тому, чтобы мы поняли сам процесс лепки и почувствовали материал. Лепка сочеталась с рисованием, черчением и формовкой. Опытный и преданный искусству наставник, Григорий Андреевич во многом определил выбор нашего жизненного пути.
Михаил Константинович, какими интересами жили мальчишки того времени, ваши друзья?
Несомненно, наши интересы в значительной мере формировались в школе, в пионерском отряде. Кроме рисования, я очень любил литературу. Может быть, и потому, что учительница словесности Анна Ефремовна обычно помогала нам делать стенную газету. Вместе с Лешей Клемановым мы рисовали на больших листах бумаги. Потом Леша тоже стал художником. Художником — архитектором. Его труд, мастерство вложены в реставрацию Брестской крепости, села Шушенского и других исторических памятников. Другой мой приятель, Володя Прокофьев, стал математиком, профессором института.
В свободное время мы ходили на занятия во Дворец пионеров, в Третьяковскую галерею. Покупали открытки и репродукции любимых картин великих русских художников, копировали их. Помню, я копировал левитановский «Март», иллюстрации Врубеля к «Демону». Уже тогда интерес к изобразительному искусству, стремление познать его тайны захватывали нас все сильнее и сильнее.

М. Аникушин. А. П. Чехов. Модель памятника для Москвы. 1973.

М. Аникушин. А. П. Чехов. Модель памятника для Москвы. 1973.

И тогда же вы избрали скульптуру?
Сказать так было бы слишком самоуверенно. Инициатива в этом вопросе скорее принадлежала старшим. Учителя посоветовали мне заняться скульптурой… Мои первые работы «Помощь товарищу» и «Планерист» были представлены в детском разделе выставки «XV лет РККА». Это было в 1932 году, а исполнилось мне уже 15 лет.
К этому времени я серьезно увлекся скульптурой. Часами мог сидеть в Музее изобразительных искусств на Волхонке, рисовать микеланджеловского «Давида», творения великих мастеров. Музей стал для меня второй школой. Скульптуру здесь чтили особенно. Для нее и строились залы с наилучшим освещением.
Иногда можно слышать мнение, что скульптуры, собранные в Музее изобразительных искусств имени Пушкина, не имеют большой художественной ценности, так как это лишь слепки с оригиналов. Такое утверждение в корне неверно. Гипсовый отливок, да еще прекрасно исполненный, это почти подлинник, только сделанный из другого материала.
Когда я впервые попал в Британский музей в Лондоне и смотрел скульптурные фризы Парфенона, одно из самых замечательных созданий мирового искусства, то обрадовался им как старым знакомым. Они были мне отлично известны по музею в Москве, я помнил их до каждой раковинки, до каждой щербинки.
Успех ваших первых работ на всесоюзных выставках детского творчества, пять лет занятий в изостудии — все это достаточно подготовило вас к поступлению в вуз?
Закончив школу, я стремился попасть в прославленную Академию художеств в Ленинграде. В ней бережно сохранялись традиции русской художественной школы, был блестящий состав преподавателей.

М. Аникушин. Фриз «Победа» на. фасаде здания Большого концертного зала «Октябрьский» в Ленинграде. Фрагменты. Бронза. 1967.

М. Аникушин. Фриз «Победа» на. фасаде здания Большого концертного зала «Октябрьский» в Ленинграде. Фрагменты. Бронза. 1967.

После экзаменов нас зачислили на подготовительные курсы, а через год перевели в последний класс средней художественной школы. Пришлось второй раз учиться в десятом классе. Зато профессиональная подготовка стала основательной. Занимался под руководством опытных педагогов В. С. Богатырева и Г. А. Шульца. Последние этюды, сделанные в школе, были представлены в качестве экзаменационных работ при поступлении в академию. И я был принят.
Вы говорили о традициях, которыми славилась академия и которые привлекли вас в ее стены. В чем их суть, кто особенно повлиял на ваше становление как художника?
Мне везло на хороших учителей и в школе и в академии. Я мог бы назвать многих своих наставников, прекрасных людей и педагогов. Расскажу лишь о двух самых ярких, на мой взгляд, учителях и скульпторах.
Первым моим педагогом в академии стал Виктор Александрович Синайский, декан факультета скульптуры. Это был большой мастер, истинный художник. В то время на Невском проспекте напротив улицы Бродского стоял замечательный памятник Лассалю — необыкновенной выразительности голова. Скульптура поражала силой пластики. Создателем ее, как я узнал потом, был Виктор Александрович Синайский.
Необычайно высок среди студентов был авторитет Александра Терентьевича Матвеева. На нас влияли его высокий художественный вкус, гражданственность, которые были органично присущи его жизни и творчеству. Его влекли темы общественно значимые. В 1912 году он создает бюст
А. И. Герцена, в 1918 году — один из первых памятников К. Марксу, установленный в Петрограде у Смольного. В 1927 году успешно заканчивает скульптурную группу «Октябрь», которая по праву считается достижением советского искусства.
Матвеев пробудил в нас подлинное понимание натуры, дал почувствовать, что натура — источник вдохновения. Синайский и Матвеев были наставниками, которые учили не только своим творчеством, но и общественной активностью. Именно они принимали самое деятельное участие в осуществлении ленинского плана монументальной пропаганды.
Михаил Константинович, теперь вы отдаете много сил воспитанию творческой молодежи, преподаванию. У вас много учеников, последователей. Исходя из нынешнего богатого опыта художника и педагога, что вы считаете самым основным и важным приобретением за студенческие годы?

М. Аникушин. И. И. Левитан. Портрет к проекту памятника А. П. Чехову и И. И. Левитану для Москвы. Гипс тонированный. 1961.

М. Аникушин. И. И. Левитан. Портрет к проекту памятника А. П. Чехову и И. И. Левитану для Москвы. Гипс тонированный. 1961.

Уважительное отношение к натуре — одно из самых главных качеств, которые, на мой взгляд, необходимы художнику. Слово «натура» я беру в очень широком смысле — как уважение к правде жизни, к природе, тому прекрасному, что нас окружает. На этом покоится наша русская реалистическая школа искусства и литературы.
Второе необходимое качество — беспощадная требовательность к себе. Наши учителя стремились к тому, чтобы ученики твердо осознали высокое предназначение искусства. Лучшим примером служило для меня творчество учителей. Их самоотверженность, необыкновенная требовательность к себе передавались и студентам. В этом заключалась их огромная сила как педагогов.
Но, думаю, наша студенческая жизнь мало чем отличалась от жизни нынешних студентов. Ежедневно пять часов работы в мастерских — три часа лепки и два часа рисования. Еще лекции по истории искусства, общеобразовательным предметам. В художественном вузе один из самых продолжительных рабочих дней. Кроме занятий в классе, много читали и работали в библиотеке, активно занимались спортом.
Интересно проходила у нас практика. На первом курсе работали на Ломоносовском фарфоровом заводе. Во время второго курса практика проходила на Каслинском чугунолитейном заводе. Здесь я отлил из чугуна три работы: «Пионерку», «Литейщика» и «Девочку с козликом».
Наша самостоятельность была совершенно естественной. В 1939 году, еще на третьем курсе, я вместе с архитектором Василием Петровым впервые участвовал в конкурсе на проект памятника Низами для Баку. Эта работа была признана лучшей из 75 проектов, представленных на конкурс. Мы получили высшую премию. Много было и других творческих замыслов, но началась Великая Отечественная война.
Вместе со студентами и преподавателями академии я участвовал в оборонных работах, затем пошел в народное ополчение, а в ноябре 1941 года — в армию. Все 900 блокадных дней был в составе 42-й армии, защищавшей Ленинград. На фронте вступил в ряды Коммунистической партии.
Все, что я видел и чувствовал в дни войны и блокады города, нашло отражение в памятнике героическим защитникам Ленинграда.
Много горя принесла война. Но в эти дни вы увидели высочайшие проявления человеческого духа, были свидетелем массового мужества и героизма. Что стало главным в вашем творчестве, когда вы, вчерашние фронтовики, вновь вернулись на студенческую скамью?

М. Аникушин. Пионерка с венком. Чугун. 1938—1939.

М. Аникушин. Пионерка с венком. Чугун. 1938—1939.

Годы испытаний научили нас многому. Несмотря на большой перерыв в учебе, мы не только не потеряли мастерства, но и приобрели огромный заряд духовной силы. Поэтому многие дипломы тех лет стали вехами в творческом пути будущих художников. Эти произведения представляют не только художественную, но и историческую ценность, так как сделаны по живым следам народной трагедии, подвига.
Моя дипломная работа называлась «Воин-победитель». Казалось, что чувство победы лучше всего выразить в покое, тишине после только что закончившегося сражения. Композиция скульптуры должна передавать то удивительное состояние тишины, которое испытывает победивший воин.
Помню, как проходила защита диплома. Председателем государственной комиссии был знаменитый Сергей Васильевич Герасимов. Заключая обсуждение моего диплома, Матвеев сказал коротко и верно: «Аникушин в состоянии был дать значительно лучшие результаты, но и то, что есть, я считаю хорошей работой». Сергей Васильевич добавил: «Здесь я разрешаю аплодировать автору диплома».
Так завершились студенческие годы и началась самостоятельная творческая жизнь.
Михаил Константинович, оглядываясь на детские и юношеские годы, что вы ответите на вопрос : как стать художником?
Недавно у меня произошел поучительный разговор с одной знакомой, сын которой собирается стать художником. «Он очень способный, — рассказывала она, — талантливый, заканчивает школу и будет поступать в художественное училище». — «А что он умеет?» — спросил я. «О, он уже копирует Матисса».
Будущее этого мальчика как художника внушает мне большое опасение. Почему надо стремиться работать под Матисса? Ведь мы живем не во Франции, а в России. Нас окружает другая природа, другие улицы, люди. Пусть этот мальчик влюбится в свою, русскую природу, в веточку и травинку, копирует Левитана, Серова, Шишкина, Перова, работы советских художников. Я абсолютно уверен, что в познании жизни своей страны, своего народа, замечательной нашей культуры, искусства залог будущих успехов начинающего художника.

М. Аникушин. Архитектор В. Петров. Памятник А.С. Пушкину на площади искусств в Ленинграде

М. Аникушин. Архитектор В. Петров. Памятник А.С. Пушкину на площади искусств в Ленинграде

Михаил Константинович, самую широкую известность и признание завоевал Ваш Пушкин. Многие высказывают мнение, что этот памятник удивительно ленинградский, он органично слился с той строгой красотой города, которая воспета в пушкинских стихах. Какова история создания этого памятника?
— Пушкина я боготворил с детства. О своей любви к нему я мог бы говорить много, но считаю это нескромным. Ведь любовь всего нашего народа к Пушкину огромна. И как ярко, разнообразно и талантливо воплотилась она в изобразительном искусстве — графике, живописи, скульптуре!
К этому образу я обратился еще в 1937 году. Тогда широко отмечались пушкинские дни, связанные со 100-летием гибели поэта. Тогда же Совнарком принял решение установить памятник
А. С. Пушкину в Ленинграде, и был объявлен Всесоюзный конкурс на лучший проект. В то время я только начинал учебу в академии и, конечно, не помышлял об участии в этом конкурсе. Но силы свои хотелось попробовать, и я сделал первый эскиз — для себя.
Конкурс был прерван войной и возобновлен в 1947 году. Мы с архитектором Василием Александровичем Петровым приняли в нем участие. Все проекты были выставлены в залах Русского музея для широкого обсуждения. Затем подводились итоги, и мы получили право строить памятник.
— Что стояло для Вас за словами: право строить памятник?
— Прежде всего дальнейшее изучение материала, страдания, радости. Строить памятник — огромная ответственность, не только радость. Тем более возводить его в Ленинграде, где творили великие архитекторы и скульпторы. Еще большая ответственность была у нас: ведь памятник возводился Александру Сергеевичу Пушкину на одной из красивейших площадей Ленинграда, связанных с именем Росси, где стоит Русский музей. Да и само название у площади ответственное — площадь Искусств.

М. Аникушин. Блокада. Скульптурная группа монумента.

М. Аникушин. Блокада. Скульптурная группа монумента.

М. Аникушин, архитектор В. Петров. Памятник А. С. Пушкину на площади Искусств в Ленинграде.
Создание памятника — событие не только художественное, но и гражданское, политическое. Умножается культурное достояние Родины, в каком-то смысле определяется показатель авторитета ,ее культуры, искусства.
Кроме всех этих обстоятельств, нам надо было учиться делать памятник. Искать и открывать связи архитектуры и скульптуры, новые связи со зрителем, с нашим временем. В конечном счете решение всех задач сводилось к ответу на вопрос: почему ставится памятник, почему Пушкин нам необходим сегодня, остро современен, хотя и отдален более чем веком во времени.
Все это и определило решение образа Пушкина. Любое нарушение этих многогранных взаимосвязей исказило бы смысл и содержание образа. Такой памятник поэту может стоять только в Ленинграде и именно на данной площади. Перенести его в другое место невозможно, сразу же нарушится все его содержание.
Мне хотелось показать Пушкина необыкновенным, но земным и человечным, каким он был, как я его представляю. Выразить обаяние Пушкина, благородство его характера, его любовь к свободе. Он воспринимается нами как современник, живет с нами, по-прежнему волнует его слово. Поэтому я стремился создать образ вдохновенного поэта, который как бы обращается к слушателям, к современникам, любому из нас.
Работа над памятником длилась восемь лет. 19 июня 1967 года он был открыт. С того памятного дня прошло более двадцати лет, даже позолота сошла с надписи на постаменте. Но образ гениального поэта волнует по-прежнему, с той же силой. Я счастлив, что судьба уготовила мне эту встречу, что мой труд послужит еще одним скромным вкладом в нашу изобразительную. Пушкиниану.
— Часто мы определяем понравившуюся картину, скульптуру или другое произведение искусства одним словом — хороший. Что Вы,
Михаил Константинович, вкладываете в понятие «хороший памятник»?
— В нем я нахожу ответ на вопрос — что такое благородство формы, как эта форма строится. Мне становится ясен духовный, художественный багаж скульптора, степень его самообразования. В таком памятнике должно быть органичное единство формы и содержания, когда идея его читается естественно. Это свойство дается скульптору, художнику врожденно, и его надо закреплять трудом, жестокой работой над собой.
— После Пушкина Вы работали над образом В. И. Ленина, образом совершенно другого содержания?
— После того как был объявлен конкурс для сооружения памятника В. И. Ленину в Ленинграде, мы сделали множество эскизов. Вначале поиски были направлены на то, чтобы раскрыть образ Ленина как философа-гуманиста. Ленин — великий человек нашей эпохи, но его величие никогда не заслоняло душевности, обаятельности. Он обладал удивительным даром притягательности, вокруг него всегда собирались люди. Ленин заражал своей самоотверженностью и преданностью борьбе во имя блага простых людей.

М. Аникушин. Солдаты. Скульптурная группа монумента. Бронза, гранит. 1975.

М. Аникушин. Солдаты. Скульптурная группа монумента. Бронза, гранит. 1975.

Мне хотелось подчеркнуть человечность великого вождя, ту черту, которая выражена в словах Маяковского — «самый человечный изо всех живущих на земле людей».
Шли годы. Мои представления о том, каким должен быть этот образ, обогатились. Под воздействием многих обстоятельств и прежде всего в результате углубленного изучения документов, воспоминаний о Владимире Ильиче.
Скульптору в единовременном представлении нужно выразить многое. Поэтому столь важно определить ведущую идею в решении темы. Я убеждался, что главным в образе Ленина должна стать непобедимость, смелость, отвага, необыкновенная убежденность в правоте дела пролетариата. Мне особенно запомнились строки Н. К. Крупской, вспоминавшей, каким был Ильич после свершения Великой Октябрьской революции: «Он был в необычайно радостном состоянии». Осуществилась мечта рабочих, крестьян, всех прогрессивных людей России. Конечно, ликование, радость Ильича огромны, несмотря на то, что дел предстояла уйма, многие были и посложнее свершенного. Это состояние Ленина в первые дни Октября мне хотелось передать. Слова Н. К. Крупской о том, что Владимир Ильич смел и отважен, послужили основным ключом в решении образа.
Некоторые не сразу приняли такое решение всего памятника. Не сразу поняли суть образа и форму выражения этой сути, были в плену традиционных представлений о памятнике Владимиру Ильичу.
Работа над образом Владимира Ильича явилась для меня большой школой искусства и жизни. Она заняла более 13 лет. Памятник был открыт на Московском проспекте в 1970 году, когда широко отмечалось 100-летие со дня рождения Ильича. Сейчас он завершает один из современных ансамблей города.
— Как Вы характеризуете эти тринадцать лет работы?
— Сооружение памятника В. И. Ленину — высокая честь и доверие художнику. Но и художник должен оправдать это доверие, отдать все свои знания, мастерство, чтобы хоть мало-мальски приблизиться к своему герою. Нужны годы, огромный труд проникновения в образ, наблюдения и, конечно, самоотверженность.
— Эти годы, вероятно, значительно подготовили Вас к созданию монумента героическим защитникам Ленинграда. Как Ваши жизненные впечатления повлияли на решение образов этого ансамбля?
— Я работал в содружестве с архитекторами Сергеем Сперанским и Валентином Каменским. Все трое мы принимали участие в защите Ленинграда в годы войны, были свидетелями беспримерного мужества ленинградцев. Естественно, что мы воспринимали эту работу как свой патриотический и гражданский долг перед павшими и живыми ленинградцами.
Все знают мемориал на Пискаревском кладбище. Это памятник погибшим, жертвам фашистской блокады города. Новый ансамбль, который сооружался на исторически конкретном месте боев — Средняя Рогатка, направление Пулково, южные ворота города, — должен стать памятником Победе.

М. Аникушин. Ополченцы. Снайперы. Скульптурные группы монумента. Бронза, гранит. 1975.

М. Аникушин. Ополченцы. Снайперы. Скульптурные группы монумента. Бронза, гранит. 1975.

Прошло много времени, прежде чем окончательно определилось, каким ему быть. Бесчисленное количество вариантов нами рассмотрено : показать подвиг ленинградцев через аллегории, символы или реальные образы? Но в конечном счете победил один принцип — рассказать, как это в действительности было, показать героизм и благородство защитников города, их подвиг во всем его величии и драматизме. Не символикой и плакатно-обобщенными формами должен быть отмечен великий в своей человечности подвиг защитников Ленинграда, а как бы эпической поэмой в бронзе и камне, исполненной глубокого чувства и душевной красоты. Чтобы те, кто был здесь в годы войны, увидели себя, а кто не был — тот подумал: я тоже мог стать таким же. Чтобы молодые поняли: победу одержали не сверхчеловеки, а простые люди, у которых свои представления о ценностях жизни, благородстве, братстве, воспитанные партией, нашим строем, Лениным.
Скульптурная композиция монумента состоит из нескольких сюжетных групп. Она рассчитана на последовательное восприятие образов. Пришедший к памятнику как бы становится участнике событий, может уловить настроение и чувства тех, кто встал против черной силы и победил.
Первая группа, которая появилась у меня в эскизе, — «Блокада», или «Реквием». Она передает обстановку и впечатление тревожных военных дней. Здесь образ первых дней блокады — гибель ребенка от первых снарядов, упавших на площади Труда. Его держит на руках скорбная мать. И образ блокадной зимы, когда силы ленинградцев истощены, передан в другой группе — солдат поднимает тень человека — жегацину-горожанку.
В скульптурных группах левой и правой частей памятника можно прочитать биографии героев, как бы увидеть ситуации, типичные для того времени. «Летчики и моряки», «Снайперы», «Трудовой фронт», «Народное ополчение», «Солдаты» — в этих скульптурах мы стремились передать образы защитников города, спаянных одной целью, одним стремлением — не сдаться врагу, отстоять Ленинград. В центре ансамбль венчает двухфигурная композиция «Победители. Рабочий и Солдат». Она символизирует те силы, что одержали Победу, — единство фронта и тыла, всего советского народа. Воин опустил автомат, война закончена, но он на страже, а рядом с ним рабочий уверенно держит молот — трудовой подвиг продолжается.
— Нет ни одного человека, который остался бы равнодушным у этого монумента. Он стал символом подвига ленинградцев. Создатели его удостоены самых высоких наград. Ему посвящены стихи и тысячи строк взволнованных записей в книге отзывов. И эта народная признательность, вероятно, самая большая награда…
— Для художника главное — видеть, что твой замысел нашел отклик у зрителя. Среди многочисленных отзывов о мемориале героическим защитникам Ленинграда мне особенно запомнились строки: «Он заставляет сильнее биться сердце с гордостью за тех, кто победил, и с болью за тех, кто не дошел до Победы».
Эти слова говорят о том, что наш труд помогает людям сохранить память о героическом времени, а рассказать о нем я обязан как художник и гражданин. Наши внуки родились в счастливую мирную пору, и нельзя, чтобы в их жизнь ворвалось то, что пережили мы.

М. К. Аникушин. Фото Л. Иванова.

М. К. Аникушин. Фото Л. Иванова.

— Михаил Константинович, ныне за Вашими плечами огромный профессиональный и жизненный опыт, годы творческих исканий, сомнений и открытий. Какое качество, на Ваш взгляд, необходимо более всего для того, чтобы стать и быть художником?
— Надо любить искусство больше всего в жизни и уметь подчинить ему всю свою жизнь. А это не всем дано. Поэтому не будем ограничиваться обращением только к будущим художникам. На свете важны все профессии. Знать искусство, уметь рисовать должны все дети —
станут ли они инженерами, рабочими, космонавтами. Тот, кто познает изобразительное искусство в детстве, обретает объемное видение, пространственное воображение, а это так нужно во всех областях человеческой деятельности.
Но важнее другое — искусство помогает воспитывать благородство, гордость за то, что сделано прекрасного до тебя. Вот это чувство уважения к прошлому и борьбу за будущее я считаю главным в воспитании юношей и девушек, которые стоят на пороге самостоятельной жизни. Мы должны быть бережливы к тому добру, которое принадлежит всем нам, всему нашему государству. Если мы воспитаем в себе это чувство, тогда не придется говорить о сохранении природы в общегосударственных масштабах, о сохранении памятников прошлого.
Работа художника, особенно скульптора, связана с уважительным отношением к наследию. Не только в одном смысле — охранять. Но и в другом — создавать новое, продолжая лучшие традиции предшествующих поколений, делать их живыми памятниками своего времени.