Culture and art

Культура и искусство

Пейзажи Александра Иванова

Пейзажи Александра Иванова

А. Иванов. Вода и камни под Палаццуоло. Масло. 1850-е гг.

Пейзажи Александра Иванова

Отказавшись от панорамной вытянутости по горизонтали, хотя цепь далеких гор на это и наталкивала, художник выбрал для картины обычный формат. Это дало возможность прибавить больше места для неба и переднего плана. Но для того чтобы предметы на горизонте не потерялись, требовалась исключительная четкость рисунка. В «Аппиевой дороге» отпало множество подробностей, осталась одна маленькая голубая точка, обозначающая купол собора св. Петра. Но она, хотя и занимает очень скромное место, полна огромного смысла, вызывает целый рой исторических воспоминаний.

А. Иванов. Ветка. Масло. Конец 1840-х гг.

А. Иванов. Ветка. Масло. Конец 1840-х гг.

В этой работе Иванова можно видеть пейзаж, не уступающий по значению исторической картине. В Италии и до Иванова и после него бывало немало выдающихся пейзажистов. Но ни один из них не сумел увековечить образ Вечного города так величественно и просто, как это удалось великому русскому мастеру.
В ряде своих зрелых этюдов Иванов вновь подверг внимательному изучению дерево. От предельно отчетливого, но несколько мелочного воспроизведения он шел к более обобщенному живописному воссозданию, способному выявить сложное строение.
Фрагмент приобрел самостоятельное значение. Как и в «Аппиевой дороге», мастер предельно ограничил круг предметов, входящих в его поле зрения: всего одна ветка на фоне далеких гор. Но в этой ветке — поэтический мир. В способности Иванова через немногое сказать о многом — сила подлинной поэзии.
Общим пятном даны только листья второго плана. И хотя почти каждый лист первого написан отдельно, в них нет и следа педантической сухости. В «Ветке» чувствуется, что нет ничего более трепетного, чем листва дерева, даже в полдневный зной, когда нет ни малейшего дуновения ветерка.
Ветка виднеется на фоне далекой лиловой горы и голубого неба, и этот предельно насыщенный красками фон обогащает цветовые соотношения. На светлом фоне неба листья вырисовываются темным силуэтом, на более темном фоне горы выделяются светлыми пятнами. Иванов воссоздал в своем холсте южные краски, ту почти режущую глаз синеву гор, которую и до него замечали художники, но не решались ввести в искусство. Синий воздух дрожит в теплых лучах солнца, он как бы выплескивается, выступает на первый план…

А. Иванов. Дерево в парке Киджи. Масло. 1843.

А. Иванов. Дерево в парке Киджи. Масло. 1843.

А. Иванов. Оливы у кладбища Субиако. Молодой месяц. Масло. 1843—1845

А. Иванов. Оливы у кладбища Субиако. Молодой месяц. Масло. 1843—1845

Посвящая в большом полотне все силы изображению человека, мастер в своих пейзажах полностью погружался в природу; она сверкает на его холстах спокойной и равнодушной к миру страстей красотой. Жанровыми акварелями, выполнявшимися по настоянию друзей, Иванов приобрел в обществе ту популярность, которую не давала большая картина. Что касается пейзажей, то современники их мало знали и мало ценили. Пейзажи составляли личное дело художника. Некоторые украшали его мастерскую, и большинство посетителей проходило мимо этих шедевров.
В Италии художники различных национальностей встречались «на мотивах» в тени деревьев или в горах и хорошо замечали особенности соперников. Немцы любили пейзажи небольшого размера, интимного характера. Однако в погоне за мелочами легко теряли впечатление целого, и прежде всего красочное единство.

А. Иванов. Аппиева дорога при закате солнца. Масло. 1845

А. Иванов. Аппиева дорога при закате солнца. Масло. 1845

А. Иванов. Субиако Масло. Около 1831—1834.

А. Иванов. Субиако Масло. Около 1831—1834.

Кому была охота всматриваться в голубую даль на Аппиевой дороге и среди прозрачной дымки Кампаньи ловить очертания древних развалин? Заказчики пейзажей обычно требовали сильных эффектов: если изображалась лунная ночь, то непременно с грядой облаков и лунной дорожкой на воде, если буря — то грозные валы, взметающиеся до небес. Тонкий серп месяца в картине «Оливы в Альбано» не мог никого удовлетворить. Иванов с его ясным спокойствием духа и привязанностью к полуденному свету должен был казаться «недостаточно поэтичным», и потому никому даже в голову не приходило, что в середине XIX века он был величайшим пейзажистом.
ми размерами. Они искали прежде всего общего впечатления и цветового единства, писали широкими пятнами и пренебрегали подробностями.
Ни немцы, ни французы не замечали углубленного в свой труд гениального русского мастера, который умел избежать крайностей: был точен в мелочах, поэтичен в каждой подробности, но не упускал из виду целого, подчинял ему частности и создавал на холсте такие красочные гармонии, какие не были доступны ни одному пейзажисту из числа бродивших тогда по окрестностям Рима и Неаполя.