Culture and art

Культура и искусство

Творчество Александра Иванова

Творчество Александра Иванова

Творчество Александра Иванова художника XIX века

Аполлон, Гиацинт и Кипарис, занимающиеся музыкой и пением

Аполлон, Гиацинт и Кипарис

Пейзаж на заднем плане — непременный атрибут «правильной» академической картины. Все тут сделано по рецептам родоначальника классицизма Никола Пус­сена, подобно Иванову, большую часть жизни прожившего в Риме.
именным цветам.

Общество поощрения художников, на чьи средства Ива­нов поехал в Италию, денег своим подопечным не дарило. Они должны были отрабатывать их — посылая каждые два месяца в ОПХ подробные письменные отчеты и представляя в оговоренные сроки законченные картины. Та­ких полотен Иванов в первые шесть лет пребывания за границей создал две — в том числе и картину «Аполлон, Гиа­цинт и Кипарис, занимающиеся музыкой и пением». Она попечителей вполне удовлетворила. Впрочем, и сам автор относился к этой работе с нежностью. Он всю жизнь держал ее перед глазами — на стенах своих мастерских. В этом полотне нашло свое отражение и, в некотором смысле, завершение увлечение Иванова живописью Возрождения — прежде всего, творчеством любимого Рафаэля. Композиция здесь основана на традиционном классицистическом треугольнике, а само решение мифологического сюжета должно подвигнуть зрителя к мысли о преображающей си­ле высокого искусства, воспевающего прекрасное. Но есть в этой работе и та правда художнического взгляда, кото­рая заставила известного итальянского классициста Вин­ченцо Камуччини охарактеризовать маленького Гиацинта как «brutta natura» (в переводе: «безобразная натура»).

Явление Христа народу

Явление Христа народу фрагмент

Кстати, Иванов, побывав осенью 1840 года во Флоренции, копировал в Палаццо Питти пейзажи этого живописца. И, в сущности, оказался одним из последних его поклонников — чуть позже стали говорить о массе технических недостатков в полотнах не­аполитанца, а потом Розу забыли. И, когда исследователи в середине XX столетия вновь обратили внимание на этого предтечу и пророка романтизма, сбор материалов о нем им пришлось начинать с нуля.

Всякий персонаж этой картины просится в отдельное исследование (коих, впрочем, написано немало). Наш художник, приступая к «повто­рению» ивановской кисти, остановился на живописной центральной группе, в которую входят Иоанн Креститель и юный Иоанн, будущий любимый ученик Христа.

Первым делом наш художник занялся штриховым наброском. Подмалевок заднего плана он выпол­нил смесью обожженной тердисиены и берлинской лазури; плащ Иоанна Крестителя — смесью желтого кадмия, красного кадмия, синего ультрамарина и белил-, подмалевок под овечью шкуру — той же смесью, но с вдвое меньшим количеством белил и уменьшением доли синего ультрамарина в пользу красного кадмия. Для воспроизведе­ния одежды юного Иоанна, будущего апостола, художник использовал две краски — а) смесь ализаринового кармина, лимонной желтой и белил; б) смесь ализаринового кармина, белил и желтой охры.
Далее наш художник произвел первоначальное («грубое») окрашивание Лицо Иоанна Крестителя написано смесью белил, обожженной тердисиены, желтого кадмия и синего кобальта; его волосы — «недомешанной» смесью обожженной тердисиены, берлинской лазури и белил-, лицо будущего Иоанна Богослова — смесью белил, обожженной тердисиены, красного кадмия и желтой охры; его волосы — смесью красного кадмия, желтого кадмия и обожженной тердисиены. На этой же стадии смесью обожженной тердисиены и желтого кадмия были обозначены основные линии складок ткани.

Явление Христа народу

На третьем этапе наш художник уточнил задний план. Светлые области листвы он прописал смесью желтой охры и берлинской лазури, а просвет между листьями — смесью лимонной желтой краски и синего ультрамарина. Окончательной отделке подверглись волосы Иоанна Крестителя. В волосах будущего апостола смесью ализаринового кармина, лимонной желтой краски и белил были показаны блики — при этом наш художник наносил короткие и частые мазки. Поработал он на этом этапе также над чертами лица и глазами.
Добавляя белила и желтый кадмий в «цвет» подмалевка, наш художник добился того, чтобы складки плаща Иоанна Крестителя выглядели плавными. На хитоне будущего апостола переход тонов был сглажен смесью лимонной желтой краски, среднего желтого кадмия и натуральной тердисиены; а на его плаще — смесью красного кадмия, желтой охры и белил. Наконец, круговыми и волно­образными мазками, выполненными жесткой кистью, наш художник воспроизвел фактуру овечьей шкуры, причем в области темных тонов использовалась смесь обожженной тердисиены и желтого среднего кадмия; в области средних тонов — та же смесь с добавлением лимонной желтой краски; в области светлых тонов — та же смесь с добавлением белил.

Образы Италии

Образ Италии 2

Образ Италии

Не будем сбрасывать со счетов и дружбы художника с Гоголем — последний всегда интересовался бытовыми мелочами и вполне был способен увлечь этим своего приятеля. Одна из лучших работ этого ряда — «Жених, выбирающий серьги для невесты», 1838 (справа) — отличается изысканным колоритом и точностью психологических характе­ристик. Другая воспроизведенная на этой странице акварель — «Октябрьский праздник в Риме. Сцена в лоджии (приглашение к танцу)», 1842 (внизу) — вошла в своеобразный триптих под названием «Октябрьские праздники», посвященный традиционному римскому карнавалу. Эта картина, помимо прочего, интересна виртуозным «построением» пространства, организованного не только по правилам линейной перспективы, но и «с помощью» световых градаций.

Люди

люди

Иванов менее всего портретист. Его самые известные современники — Кипренский и Брюллов — прославили себя в портретной живописи, подарив нам, потомкам, настоящую галерею тогдашних человеческих типов. Иванов практически не писал портретов — за исключением, может быть, портрета Гоголя, с которым близко дружил.

Библейские эскизы

Библейские сюжеты 2

Библейские сюжеты Иванов

Рисунками, составившими серию «Биб­лейские эскизы», Иванов занимался на протяжении восьми с лишним лет — начиная с 1849 года. Этот грандиозный замысел захватил художника, когда он, по утверждению искусствоведов, несколько устал от своей «главной картины», начал разочаровываться в ней. Продиктован замысел был верой в мессианскую, «обобщительную» роль русского народа, призванного, по мнению Иванова, «установить вечный мир на земле». Так появилась идея грандиозного храма, на стенах которого человеческая история была бы интерпретирована как история последовательного восхождения к Духу. Всего Иванов задумал проиллюстрировать 500 сюжетов — это была своеобразная программа для тех, кто пойдет вслед за ним. Сам художник успел выполнить более 200 эскизов, среди них и представленные на этой странице эскизы «Народ израильский поклоняется Золотому тельцу» (вверху) и «Тайная вечеря» (слева). Отметим, что «факто­логическим» подспорьем для Ивановна в этой работе стала изданная в 1835 году книга Д. Штрауса «Жизнь Иисуса», исторически и рационалистически трактовав­шая евангельскую историю.

Ветка

Ветка

Оливы у кладбища в Альбано

Оливы у кладбища в Альбано

Приам, спрашивающий у Ахиллеса тело Гектора, 1824

Приам, спрашивающий у Ахиллеса тело Гектора, 1824