Culture and art

Культура и искусство

Творчество Дмитриевского

Творчество Дмитриевского

В. Дмитриевский В Карпатах. М Акварель. 1945.

Творчество Дмитриевского Виктора Константиновича

Вдоль косогора, на который медленно вползает танк, цветет черемуха. Молодой танкист не удержался— выбрался из боевой машины, подбежал сломить несколько душистых веток и остановился, зачарованный ликованием весны.
В картине «Черемуха цветет» воплощен всего один миг из множества событий и эпизодов, которые наблюдал военный художник Виктоо Константинович Дмитриевский, когда жил и работал в танковой части. Пространство картины заполнено по-весеннему светлой землей, краем нежно раззеленевшейся рощи. На этом фоне изображен юноша в темной форме и шлеме танкиста. Художник воплотил в живописи раздумье о воинском труде и о том, как родная земля учит сыновей верности, любви, мужеству. Чтобы вот так немногословно и просто рассказать обо всем этом, немало должен был передумать, пережить автор полотна. Неповторимый строй его личности и его единственная судьба, неотделимая от великой судьбы Родины, помогли сложиться самобытному творческому почерку.

В. Дмитриевский. В небе журавли. Масло. 1979.

В. Дмитриевский. В небе журавли. Масло. 1979.

В детстве Виктор Дмитриевский не предполагал стать художником, хотя рано увлекся рисованием, которое стало едва ли не главным его ребячьим занятием. А когда семья переехала из Зарайска в Москву, решил он поступать в художественную студию ВЦСПС. Ею руководил тогда прекрасный живописец Константин Федорович Юон.
Однако меня не приняли, — рассказывает Виктор Константинович. — Но, хоть и был я в детстве тихоней, сбить меня с пути, на который нацелился, оказалось не так-то просто…
Месяца два ходил мальчик в студию — не упрашивал, не доказывал, а лишь пристраивался где- нибудь рисовать. И так каждый день, покуда не услышал однажды: «Ну ладно, что с тобой поделаешь— занимайся!» Окончив успешно студию, Виктор по совету К. Ф. Юона держал экзамены в Московскую среднюю художественную школу. Тогда в школе шел самый первый набор, в который и включили Виктора. Поныне художник вспоминает, с каким упоением он занимался: «Каждое утро, помню, просыпался, ликуя, — опять в школу!»
И была еще одна радость: открывать журнал «Юный художник».
Как мы любим свой журнал, — говорит Виктор Константинович. — До сих пор остались в памяти почерпнутые с его страниц советы, как самому сделать этюдник, приготовить холст, краски, что сделать с кисточкой, чтобы она не топорщилась… Впервые прочитал я там о Репине, Сурикове, Серове, Веласкесе, Рубенсе, и мне приоткрылось чудо их творчества. Столько лет прошло, а возьму в руки современный «Юный художник», и словно переношусь в прекрасную пору моего довоенного детства. Будто вижу напечатанные на журнальных страницах работы моих сверстников, учившие меня вернее видеть свои недостатки. К примеру, не все ладилось у меня с композицией, а рисунки Бабицына, построенные в смелом ракурсе сверху, подсказывали — вот как интересно можно компоновать…

В. Дмитриевский. Везде пройдут. Масло. 1970.

В. Дмитриевский. Везде пройдут. Масло. 1970.

Кто знает — может, и это помогло Виктору высказать вслух затаенную мечту: буду художником! Решение стало бесповоротным. Юный Дмитриевский не отступил от него в первые месяцы войны, когда школу эвакуировали и отец предупредил: «Помогать я тебе не смогу». Не оставил юноша мечты об искусстве и когда был направлен в воен- но-инженерное училище. Решился однажды показать ученические свои работы Н. Н. Жукову — тогда начальнику Студии военных художников имени М. Б. Грекова. Создана она была в 1934 году по приказу наркома обороны К. Е. Ворошилова для воплощения в искусстве славной истории и современной жизни Вооруженных Сил страны социализма. С первых дней войны художники-грековцы отправились на передовую, где решалась судьба Отечества. В их ряды вскоре и был зачислен с одобрения Жукова Виктор Дмитриевский, а уже через два дня вместе с товарищами послан на фронт.
…Идет поезд на запад. Русоголовый, чубатый двадцатидвухлетний лейтенант художник Дмитриевский не отходит от вагонного окна. Еще за сотни километров от передовой обжигает сердце дыхание войны: вдоль почти всего пути видны остовы печей над пожарищами вместо деревень, изрытые воронками, окопами поля, покалеченные снарядами деревья… И чем ближе к линии фронта, тем ужаснее следы сражений и острее боль в сердце художника от вида израненной, искромсанной родной земли. Тогда и началась — не могла не начаться!— тема патриотизма, гражданственности, которая проходит через все творчество художника. Потому что рождается гражданственность в любви человека к Отчизне, в преклонении перед величием дел и подвигов народа. По словам Виктора Константиновича, он в те дни не только сам пережил эти чувства, но и понял, как живут они в сердцах солдат, как учат презирать смерть. Чтобы отстоять Родину, шли они сквозь бой и кровь сперва горькими верстами отступления, а потом обратно на запад, через Бобруйск, Могилев, Минск, Вильнюс… По этому же маршруту шла с солдатами группа художников-грековцев. Под обстрелом и бомбежкой, в боевых порядках сражающихся рот и батальонов запечатлевали они на листах альбомов, на небольших холстах живые события Великой Отечественной.

В. Дмитриевский. Дома. 1967.

В. Дмитриевский. Дома. 1967.

Вспоминая о том времени, Виктор Константинович говорит: «Сильнее всех опасностей тревожила мысль, что не оправдаю высокого звания грековца, окажусь недостойным героев-фронтовиков, о которых должен был рассказать. И хотя поначалу не все получалось, я каждый свой фронтовой день начинал с приказа себе: «Сегодня сделаю, сегодня — выйдет!»
Николай Николаевич Жуков говорил, что новичок тогда подкупил его упорством, заставил поверить в себя.
Отличительной чертой творчества Дмитриевского стало тонко подмеченное Жуковым в самом начале его пути умение прочувствовать, а потом — включить в батальную картину, посвященную Советской Армии, правдивый, согретый живым чувством пейзаж. Есть у художника выражения: «земляные краски», «писать землей». А Виктор Константинович видел, как люди на фронте срослись, сроднились с землей. Стали с нею одного цвета — будто единая плоть! Могучая, несокрушимая, сражающаяся. Это сравнение подсказало тогда, как воплотить в картинах единство Родины и ее защитников.
А когда пришла победа, понадобились художнику другие краски — яркие, радостные, светлые. И раскрыл ему их мирный пейзаж. Немногословно, без шумной патетики говорит скромная красота России, воплощенная на холстах В. Дмитриевского, от каких истоков, каких чистых родников исходит советский патриотизм. Никогда пейзаж в его полотнах не предстает отвлеченно-равнодушным фоном, декорацией, обозначением места. Всегда раскрывает внутренний мир героев, всегда роднит переживания людей мирных профессий с чувствами тех, кто носит военную форму.
Накинув ватник, вышел на заснеженную дорожку возле родного дома вернувшийся после службы солдат. Поднял от безотчетной радости разулыбавшееся лицо к ласковому предвесеннему солнцу. И невольно думается: «Да пожалеет ли человек самой жизни ради того, чтобы не позволить врагам разрушить эту благодать, замутить гарью, пеплом лучезарный свет «неба синего над Россиею»!» Не раз повторит Дмитриевский в своих картинах этот мотив щемящей красоты родной земли, восторга при виде любимых мест. «Одинокая бродит гармонь» — строка из счастливой, полной надежд песни тоже стала названием картины художника. Потому что проникнуть в сердце солдата — особенная для него радость. И мы словно слышим, как густой, плотный воздух в сумерки разносит над просторами проникновенный голос гармони. А нередко пишет художник просто пейзаж, где нет человека, но живут его чувства и будто слышится звучание мирных песен над Советской страной. Иногда же, особенно если память возвращает живописца к дням войны, на холсте его предстает сама тишина. Напряженная, затаившая опасность… По чуть тронутому рябью зеркалу воды уходят в студеный туман бесшумные резиновые лодки разведчиков — «На рассвете». В утреннем мареве, будто вздрагивая от холода, с тревогой склоняются вслед бойцам тоненькие березки да ивы. Охватывает и нас невольная тревога так, что почти боишься услышать случайный всплеск весла, лязг металла, малейший звук, что нарушил бы спасительницу и защитницу тишину…
И в том строю есть промежуток малый, Быть может, это место для меня…

В. Дмитриевский. Черемуха цветет. Масло. 1971.

В. Дмитриевский. Черемуха цветет. Масло. 1971.

Однажды услышав, не позабудешь этой песни. Глубоко тронула она и художника-солдата. Размышляя о солдатском долге и судьбе, не один вариант своих «Журавлей» написал Дмитриевский… Возле замаскировавшегося во ржи танка трое бойцов— его экипаж. Замерли, слушая журавлиный крик, с печальной думой о тех, кто не пришел с отгремевшей войны.
В первом варианте картины лишь березы уходят вершинами в расчерченное журавлиным клином небо да стоит памятник со звездой. Скромный солдатский мемориал. Считая, что еще недостаточно выразил волнующую мысль, художник решил написать другой вариант: только одного солдата, охваченного сыновней печалью, проникнутого готовностью быть достойным отцов, свершивших подвиг. Все внимание в этой картине должно быть сосредоточено на передаче чувств молодого бойца. И будет это еще один образ советского солдата— защитника мирной тишины над планетой.
Десятки работ созданы В. Дмитриевским. Жанровые и лирические холсты, пейзажи, которые называют героическими, и развернутые батальные полотна. Немалая заслуга художника и в развитии искусства советской военной панорамы. Он помогал восстанавливать панораму М. Рубо «Бородинская битва», участвовал в создании панорам «Волочаевский бой», «Форсирование реки Великой в г. Пскове. Июнь 1944 г.». Теперь он уже много лет вместе с коллективом художников-грековцев работает над созданием панорамы «Сталинградская битва».
…Когда-то, после окончания войны, старший лейтенант Дмитриевский, направленный Главным политическим управлением Советской Армии в Московский художественный институт, предстал перед его ректором Сергеем Васильевичем Герасимовым. Тот, залюбовавшись выправкой и кивнув на вихры, сказал: «Казак! В Грекова пошел». А подписав приказ о зачислении студента-офицера в мастерскую Г. К. Савицкого и Д. К. Мочальского, напутствовал: «Воюй!»
И всю творческую жизнь воюет — стоит на посту художник вместе со своими героями, солдатами страны социализма. Рассказывая о сегодняшнем дне нашей армии, говорит он о ненависти советского народа к войне. И когда, в какой еще стране мог художник баталист посвятить свое искусство прославлению армии как армии мира!